- Йонас Авижюс - Дягимай
Йонас Гиринис замолкает, глушит свои опасения, поворачивается к окну, прячась от взгляда Григаса,— от него поддержки не жди. Отсюда как на ладони вся деревня видна: стайка берез качается на ветру у пруда; возле скособочившейся баньки двустволый ясень с кустом ракиты соседствует, а дальше, насколько хватает глаз, простираются белые равнины, усыпанные серыми коробками изб.
- Евгений Ничипурук - Больно
«Больно» - резкая, жесткая, эмоциональная и остроугольная история любви, написанная в интригующей литературной форме. Эту повесть прочитали уже 200 000 человек, и всех их мучает один вопрос: «Это правда или вымысел?
- Дж. П. Данливи - Волшебная сказка Нью-Йорка
Февраль, три часа дня. Высокое синее небо. Знамена и флаги, и стайки людей между ними. Приветствия и печаль.
- Иван Шухов - Колокол, Трава в чистом поле, Отмерцавшие марева
Не знаю, сколь долог иль короток был тот мой сон. Но проснулся я от грозного трубного звука и замер от безотчетного ужаса, в комок сжавшего детскую мою душу. В страхе отпрянув от колеса, я весь напружинился, вслушиваясь всем своим существом то ли в утробный стон, то ли в надсадные вопли незримой грозной трубы. А затем, стремглав вылетев из сарая на открытый наш двор, я увидел над головой черное, как вороново крыло, будто залитое кипящей смолою небо. А труба — словно откуда-то с заоблачной высоты — продолжала трубить и трубить все пронзительнее, все угрожающе, все горше. И тут я вдруг не то что там понял, а скорее, конечно, почувствовал, что это выл Главный колокол нашей станичной церкви, звук которого, быть может, уже и касался моей отроческой души когда-либо прежде...
- Анатолий Соболев - Якорей не бросать
Луфарь — мор. рыба отр. окунеобразных. Дл. до 115 см, весит до 15 кг. В тропич. и умеренных океанич. водах... Объект промысла.
- Иван Гончаров - Обломов
Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности.