и бессильного мужа... Бедная Ольга!

А если огонь не угаснет, жизнь не умрет, если силы устоят и запросят
свободы, если она взмахнет крыльями, как сильная и зоркая орлица, на миг
полоненная слабыми руками, и ринется на ту высокую скалу, где видит орла,
который еще сильнее и зорче ее?.. Бедный Илья!

- Бедный Илья! - сказал однажды Андрей вслух, вспомнив прошлое.

Ольга при этом имени вдруг опустила руки с вышиваньем на колени,
откинула голову назад и глубоко задумалась. Восклицание вызвало
воспоминание.

- Что с ним? - спросила она потом. - Ужели нельзя узнать?

Андрей пожал плечами.

- Подумаешь, - сказал он, - что мы живем в то время, когда не было
почт, когда люди, разъехавшись в разные стороны, считали друг друга
погибшими и в самом деле пропадали без вести.

- Ты бы написал опять к кому-нибудь из своих приятелей: узнали бы, по
крайней мере...

- Ничего не узнали бы, кроме того, что мы уже знаем: жив, здоров, на
той же квартире - это я и без приятелей знаю. А что с ним, как он переносит
свою жизнь, умер ли он нравственно или еще тлеет искра жизни - этого
посторонний не узнает...

- Ах, не говори так, Андрей: мне страшно и больно слушать! Мне и
хотелось бы, и боюсь знать...

Она готова была заплакать.

- Весной будем в Петербурге - узнаем сами.

- Этого мало, что узнаем, надо сделать все...

- А я разве не делал? Мало ли я его уговаривал, хлопотал за него,
устроил его дела - а он хоть бы откликнулся на это! При свидании готов на
все, а чуть с глаз долой - прощай: опять заснул. Возишься, как с пьяницей!

- Зачем с глаз долой? - нетерпеливо возразила Ольга.