Она сочтет меня
бесчувственным, что я с радостью услыхал о ее замужестве.

- А радость разве не чувство, и притом еще без эгоизма? Ты радуешься
только ее счастью...

- Правда, правда! - перебил Обломов. - Бог знает, что я мелю... Кто ж,
кто этот счастливец? - Я и не спрошу.

- Кто? - повторил Штольц. - Какой ты недогадливый, Илья!

Обломов вдруг остановил на своем друге неподвижный взгляд: черты его
окоченели на минуту, и румянец сбежал с лица.

- Не... ты ли? - вдруг спросил он.

- Опять испугался. Чего же? - засмеявшись, сказал Штольц.

- Не шути, Андрей, скажи правду! - с волнением говорил Обломов.

- Ей богу, не шучу. Другой год я женат на Ольге.

Мало-помалу испуг пропадал в лице Обломова, уступая место мирной
задумчивости; он еще не поднимал глаз, но задумчивость его через минуту
была уж полна тихой и глубокой радости, и когда он медленно взглянул на
Штольца, во взгляде его уж было умиление и слезы.

- Милый Андрей! - произнес Обломов, обнимая его. - Милая Ольга...
Сергевна! - прибавил потом, сдержав восторг. - Вас благословил сам бог!
Боже мой! как я счастлив! Скажи же ей...

- Скажу, что другого Обломова не знаю! - перебил его глубоко тронутый
Штольц.

- Нет, скажи, напомни, что я встретился ей затем, чтоб вывести ее на
путь, и что я благословляю эту встречу, благословляю ее и на новом пути!
Что, если б другой... - с ужасом прибавил он, - а теперь, - весело заключил
он, - я не краснею своей роли, не каюсь; с души тяжесть спала; там ясно, и
я счастлив. Боже! благодарю тебя!

Он опять чуть не прыгал на диване от волнения: то прослезится, то
засмеется.

-