барон и он являлись на загородных концертах, на больших праздниках.
Поговаривают съездить в Финляндию, на Иматру.

Что касается Обломова, он дальше парка никуда бы не тронулся, да Ольга
все придумывает, и лишь только он на приглашение куда-нибудь поехать
замнется ответом, наверное поездка предпринималась. И тогда не было конца
улыбкам Ольги. На пять верст кругом дачи не было пригорка, на который бы он
не влезал по нескольку раз.

Между тем симпатия их росла, развивалась и проявлялась по своим
непреложным законам. Ольга расцветала вместе с чувством. В глазах
прибавилось света, в движениях грации; грудь ее так пышно развилась, так
мерно волновалась.

- Ты похорошела на даче, Ольга, - говорила ей тетка. В улыбке барона
выражался тот же комплимент.

Ольга, краснея, клала голову на плечо тетки; та ласково трепала ее по
щеке.

- Ольга, Ольга! - осторожно, почти шепотом, кликал однажды Обломов
Ольгу внизу горы, где она назначила ему сойтись, чтобы идти гулять.

Нет ответа. Он посмотрел на часы.

- Ольга Сергеевна! - вслух прибавил потом. Молчание.

Ольга сидела на горе, слыхала зов и, сдерживая смех, молчала. Ей
хотелось заставить его взойти на гору.

- Ольга Сергеевна! - взывал он, пробравшись между кустами до половины
горы и заглядывая наверх. "В половине шестого назначила она", - говорил он
про себя.

Она не удержала смеха.

- Ольга, Ольга! Ах, да вы там! - сказал он и полез на гору.

- Ух! Охота же вам прятаться на горе! - Он сел подле нее. - Чтоб
помучить меня, вы и сами мучитесь.

- Откуда вы? Прямо из дома? - спросила она.

- Нет, я к вам зашел; там сказали,