от хлебника: все денег просят.

- Только о деньгах и забота! - ворчал Илья Ильич. - А ты что понемногу
не подаешь счеты, а все вдруг?

- Вы же ведь все прогоняли меня: завтра да завтра...

- Ну, так и теперь разве нельзя до завтра?

- Нет! Уж очень пристают: больше не дают в долг. Нынче первое число.

- Ах! - с тоской сказал Обломов. - Новая забота! Ну, что стоишь?
Положи на стол. Я сейчас встану, умоюсь и посмотрю, - сказал Илья Ильич. -
Так умыться-то готово?

- Готово! - сказал Захар.

- Ну, теперь...

Он начал было, кряхтя, приподниматься на постели, чтоб встать.

- Я забыл вам сказать, - начал Захар, - давеча, как вы еще почивали,
управляющий дворника прислал: говорит, что непременно надо съехать...
квартира нужна.

- Ну, что ж такое? Если нужна, так, разумеется, съедем. Что ты
пристаешь ко мне? Уж ты третий раз говоришь мне об этом.

- Ко мне пристают тоже.

- Скажи, что съедем.

- Они говорят: вы уж с месяц, говорят, обещали, а все не съезжаете;
мы, говорят, полиции дадим знать.

- Пусть дают знать! - сказал решительно Обломов. - Мы и сами переедем,
как потеплее будет, недели через три.

- Куда недели через три! Управляющий говорит, что чрез две недели
рабочие придут: ломать все будут... "Съезжайте, говорит, завтра или
послезавтра..."

- Э-э-э! слишком проворно! Видишь, еще что! Не сейчас ли прикажете? А
ты мне не смей и напоминать о квартире. Я уж тебе запретил раз; а ты опять.
Смотри!

- Что ж мне делать-то? - отозвался Захар.

- Что ж делать? - вот он чем отделывается от меня! - отвечал Илья
Ильич. - Он меня спрашивает! Мне что