заработать? Ведь не ради романтики ходят они годами в море! Идут заработать. И никто этого не скрывает. Сходить в рейс на шесть месяцев и ничего не заработать — кому это надо! Штормы, работа без выходных и праздников восемь часов через восемь, вдали от семьи, от берега, от привычных земных условий. Что же, все это за красивые глаза, что ли! Почему же штурману Гене не радоваться улову! И все же, все же, все же...
— Посматривай!—говорит мне штурман Гена.— Я пойду определюсь.
Я киваю.
Штурман Гена уходит в штурманскую рубку, чтобы определить местонахождение «Катуни».
Теперь мое дело следить за горизонтом, не покажется ли где корабль. Становится душно, хотя время еще раннее. С Африки несет как из печки. Берега не видно, но «Земля жажды», как называют бедуины Сахару, где-то неподалеку, и в воздухе висит красноватая мельчайшая пыль, принесенная оттуда ветром, скрипит на зубах. Палуба и надстройка покрыты красновато-бурым налетом. Боцман ругается — смывать надо каждый день.
Синяя плоская тарелка воды, синяя чаша неба, и мы посередке. Мы да африканское солнце над нами.
На судне наступил неожиданный отдых. Ждем базу. Странное, непривычное ощущение расслабленности, дремотного покоя охватывает меня. За девяносто суток интенсивной работы, постоянного напряжения, и душевного и физического, я уже отвык от этого.
На баке шум, гам, хохот. Впереди сутки свободного времени. (Нам только что сообщили, что база подойдет через сутки.) Ребята лежат на баке, подстелив брезент, загорают. Кто читает, кто «баланду травит», кто луфаря ловит на крючок. Есть такие любители, они столпились на самом носу «Катуни». Им мало луфаря в трюмах, мало в трале, им надо лично, собственными руками вытащить