на море я не позволил тебе потратить два
доллара на шезлонг. Теперь-то я бы позволил. Теперь я бы все
тебе позволил. Элен, ты могла бы взять два шезлонга или три, я
бы ничего не сказал. Дело же не в деньгах. Я не хотел, чтобы ты
простудилась, потому что вид у тебя был такой нездоровый, ты бы
там закоченела, никто же не знал, до чего ты больна. Вот я и
выдернул полотенце. Выдрал его у тебя прямо из рук, когда ты
сказала, что не прочь потратить два доллара. Не в деньгах дело,
я бы порвал эти два доллара прямо здесь, на платформе. Нет,
господи, все же в деньгах. И я тебя потерял.
Голова никнет. Побелевшей костяшкой тру кожу под глазом.
Мужчина делает шаг в мою сторону.
-- Эй, приятель, с тобой все в порядке.
-- Да, все в порядке. Пыль попала в глаза.
-- О'кей, приятель, я просто на всякий случай.
Поезд, ревущий в туннеле. Вымахивает на станцию. Что-то
свиристит под полом вагона. Дверь с урчанием закрывается. Потом
вверх, наружу, пересекая каждую авеню, когда краснеет свет и
машины, скользя, застывают. И все так ново вокруг и так старо.
Давно, еще в юности, прогуливаясь здесь, я услышал, как
автомобиль заверещал и сбил мальчишку. Видел его плечо в белой
рубашке. И задавался вопросом, может быть, люди соберутся
вокруг него, чтобы ему было теплее, а не сбегут, как я.
Там, дальше, где улица опускается вниз, эстакада с поездом
на ней, высокие здания и река. Уже близко. Вот здесь. Двойные
занавешенные двери, две елочки по сторонам. Толкаю, вхожу.
Господи, разве тебе здесь место. Холл с мягким ковром,
впечатление роскоши. Теплый зеленый свет омывает стены. Все
здесь