из кондиционера холодом несет, закостенеть
можно.
На крытом стеклом бамбуковом столике. Пачки белых еще
хрустящих сертификатов. На серых уголках написано, двадцать
пять тысяч долларов. Пачка на пачке. Одна такая бумажка могла
бы переменить всю мою жизнь. Спорхнув на меня с небес во время
моих борений. Не пришлось бы больше откладывать десятицентовики
в сломанную сигарную коробку, пытаясь скопить лишний доллар.
Мог бы сесть в поезд и поехать куда-нибудь. Развалясь во
вращающемся кресле посреди салон-вагона. И заказав столько
банок пива, сколько мне заблагорассудится.
-- О чем задумался, Корнелиус.
-- О поездах.
-- На мои закладные глядишь.
-- Да.
-- Роскошно, правда. По пятьдесят в каждой пачке.
Фанни делает несколько шагов. Останавливается.
Оборачивается. Чтобы вглядеться в меня. Пальмы в горшках по
углам. Голубь гуляет по подоконнику. Фанни падает в бамбуковое
кресло и перекидывает через подлокотник ноги. Длинные темные
царапины выше колен.
-- Изловила тебя с какой-то шалавой. Я бы глаза ей выдрать
могла. Гнала бы ее пинками по улице. Потом заставила бы встать
на колени. И отволокла за космы в сточную канаву. Она бы меня
надолго запомнила.
Кристиан пересекает комнату. Ступая по сплетенным из
пальмовых листьев трескучим циновкам. Застывает над Фанни,
поднявшей взгляд. Ее нежнейших глаз.
-- Ну да ладно, Корнелиус, вот перед тобою курятина. И
виски. И я. Что выбираешь.
-- Я бы предпочел закладные.
-- Тогда извини, я потрачу секунду, чтобы сунуть их в
сейф. Хотя, если ты нальешь мне немного выпить и снимешь штаны.
То