от похоронного дела. Будет с Вайна
уже содеянных мною благодеяний, не хватало еще просить, чтобы
он снова взял меня на работу. Вот и брожу теперь, томимый
тоской по погребальной конторе. И окоченением члена. Тоской по
мягким коврам, по которым бродит печаль. По плывущим над ними,
похожим на пухлые щечки, одетым прохладною кожей всхолмиям зада
мисс Мускус. Между которыми я так глубоко и так неустанно
вбивал свою сваю. Не зная, что ей сказать по завершеньи
оргазма. Кроме, давай повторим как можно скорее.
К четырем оказался в зоопарке, у бронзового глокеншпиля.
Мускусные запахи и разрозненные взревы крупных кошек. Чертовски
самоуверенным выглядит этот подпирающий стену служитель в
выцветшей темнозеленой форме. Уже смывший струей из шланга все
дерьмо. После того, как тигры налопались мяса. Башенные часы
вызванивают мелодию на радость аудитории из детей с воздушными
шариками. Постой среди них, живых и безмятежных. Пока из теней
не выскользнет какая-нибудь новая гнусь и не предложит тебе
купить за пять зеленых одну такую таблеточку, полный восторг. И
как только ты, обеднев на указанную сумму, поскачешь домой,
попробовать, гнусь свалит тебя подножкой, распорет бритвой
штаны и попятит бумажник. Господь всеблагой. Приходится
сражаться. Продирая себе когтями дорогу сквозь толпу серых умов
и поседелых голов, усохлых солопов и сморщенных мошонок,
отсиженных задниц и отвислых пуз. В которой все говорят мне
нет. Мы не дадим тебе буйно резвиться там, наверху. Где доллары
лежат под ногами, будто осенние листья. Чуть ли не по колено. И
все продолжают падать.
В синем, душистом