конец света. Одиннадцать патрульных машин принеслись с
разных улиц. И окружили седенького старичка, что-то бормочущего
по-балтийски и толкающего детскую коляску с самодельной
жаровней для крендельков. Они записали его длинное имя и,
закатив в грузовик лихо дымящее сооружение, с воем умчались. А
он стоял и, роняя слезы, смотрел им вслед. И мужчина рядом со
мной сказал.
-- Вот, полюбуйтесь. Видели, что творят. Могли бы поехать
и забрать дюжину гангстерских воротил, почем зря обирающих
город, а вместо этого отнимают у маленького человека последний
кусок хлеба.
Ближе к четырем заходил в Спортивный клуб. Проводил с
О'Рорком пару раундов -- на кулаках и словесных. С каждым днем
все меньше страшился увидеться с Вайном. Пока однажды под
вечер, когда я лежал в парной на скамье. Размышляя о
богоотвратных денежных реках, текущих через эту страну по
тайным каналам, удить в которых можно лишь по особой лицензии,
коей мне ни единая сволочь не даст. Ко мне подошел служитель и
сообщил, мистер Кристиан, на столе у распорядителя вас ожидает
очень важное письмо. Я уж подумал, что комитет по вопросам
членства большинством голосов выразил мне вотум недоверия и
постановил вышвырнуть вон. Как морального разложенца и
продувного блудодея. Замеченного на пляже в растрепанном и
обсосанном виде. Каковой обсосанный предмет запендрячивал в
сказанную Фанни Соурпюсс.
Получил через мраморную стойку длинный белый конверт. Этим
вечером в холле отмечался избыток пожилых джентльменов
яхтсменской складки. Зашел за колонну и сел в зеленое кресло.
Дабы, вскрыв конверт,