кто назад. Верблюд мочился. Зебру донимала эрекция. И
упущенные детишками цветные воздушные шарики застревали в
ветвях деревьев. А я шагал себе на Пятую авеню. Упругой
походкой. Только что не обращаясь с веселыми приветствиями к
людям. Для которых это -- несомненный знак, что тебя выпустили
из желтого дома проветриться. И едва какая-то матрона
скривилась, узревши мою веселость. Я прошептал. Какого рода
гнусной присыпкой вы пользуетесь, чтобы предохраняться, мадам.
Размашистым шагом Кристиан доходит от Пятьдесят Шестой до
Седьмой улицы. Движение плотное. Прямо из тротуара, мерцая,
вырастают богатые магазины. Витрины со шторами, блеск
драгоценностей. Маняще разложенных на потребу женщинам.
Осторожно вылезающим из лимузинов. Приобретайте бриллианты
поутру. Чтобы к полудню уже сидеть в косметической маске.
Мужчины с волосистыми запястьями, суетясь, прилаживают к
покрытой флоридским загаром коже, свернутый колечком локон
обесцвеченных волос. Массивные, могооконные мавзолеи вздымаются
в небеса. Откуда блеклые голуби осыпают балконы и подоконники
легкими оскорблениями. Зато внутри шикарная чистота. В которой
когда-нибудь я укроюсь во всем своем великолепии, укрыв заодно
и тайну моих несметных богатств. Заведу себе отдельную комнату,
где можно будет невозбранно чихать и пукать.
Этим утром на мисс Мускус нечто облегающе розовое.
Упокоился широко известный в театральных кругах рекламный
агент. С лучшими из моих выражений лица и манерами жду у дверей
покоя. Меня могут "открыть" в любую секунду. И вместо тюремного
срока дать мне главную роль. В кино.