Миша, бывает так, что человек многое знает про других? Что было, что будет… А про себя ни хрена. И главное, не поймет, то ли дар у него такой, то ли проклятие.
- Ты про себя?
- Ну, в общем, да. Много беды из-за этого уже случилось…
- А ты что, все знаешь? Или так, моменты?
- Моменты. Как подсказки. Да и то не всегда. Как будто кто сверху кидает фантики, а я подбираю. И не мне решать, какой фантик упадет. Вот про вас ничего, к примеру, не вижу.
Был тут старик один, в прошлом году умер. Плита памятная о нем на Азау стоит. Сто девять лет прожил, на Эльбрус пятьдесят семь раз ходил, в последний раз в сто четыре года. Гора его любила. А он силы из нее черпал. Вот и жил столько. У него, говорят, тоже дар был. Если кто недоброе сделал, он знал всегда. Придет к провинившемуся домой, поговорит, и тот сам с повинной идет. Бабки говорят, гора ему подсказывала. Уважаемый человек был. Когда умер, все Приэльбрусье оплакивало. У него добрый дар был, он как отец за всеми людьми приглядывал. Может, и твой дар добрый, надо тебе самому только понять, зачем он.
- А если злой?
- Тогда с ума сведет тебя, душу порвет. Я не знаю точно, я так - треплюсь. Тебе к старикам сходить надо.
- Да уж спасибо и за это. А к старикам не успею. Я уезжаю завтра. Берегите себя.
- Приезжай еще.
- Хотелось бы…
Я встал из-за стола и побрел в номер. И вдруг понял, что убегать больше нельзя, нужно разобраться, понять себя, а потом будь что будет.

***

Минводы встретили оглушительным запахом цветущих садов и войной. Я впервые вдруг ясно осознал, что на Юге идет настоящая бойня. Не где-то на экране ТВ, а здесь, лишь в нескольких десятках километров от меня взрываются мины, гремят автоматные очереди, гибнут