маленькая белая маечка, сдвигая в сторону рисунок, закрывающий от посторонних взоров твои маленькие упругие груди…
Все это я не смогу забыть, но тогда я хотел, чтобы ты поскорее ушла, дав мне возможность завалиться спать. Я был благодарен тебе за помощь, но боялся обмана и не доверял тебе. Чужак в твоем городе, я знал, как любят девочки вроде тебя, носящие маленькие прозрачные маечки, наебывать таких приезжих олухов, разводить их на деньги и исчезать, растворяясь во дворах-колодцах, среди мерцающих витрин и блестящих автомобилей.

Ты оставила листок с номером своего телефона на тумбочке, забрала книгу и ушла, улыбнувшись мне краешками губ. Длинный коридор коммунальной квартиры мог свести с ума кого угодно. Сначала я слышал удаляющиеся шаги. Потом - скрежет замка. Дверь захлопнулась, где-то в подъезде стукнула форточка. Ты ушла, а я остался. Сел на подоконник, пытаясь увидеть серое петербургское небо, но это оказалось невозможным - из окна моей комнаты виднелись лишь стены домов. Я оказался в клетке, и единственный шанс выбраться из этой холодной западни - подхватить гоняемый сквозняком по полу клочок бумаги с твоим именем и семью заветными цифрами, долго вертеть его в руках и, дождавшись вечера, крутануть тугой диск облезлого красного телефона.

Что еще мог забыть в квартире предыдущий жилец помимо книги? Под тумбочкой одиноко вонял вечный спутник холостяка - грязный носок, а в ящике стола я нашел два листка бумаги, исписанных мелким неразборчивым почерком. Это были стихи. Красивые и грустные. Что-то запомнилось, что-то потом я прочитал тебе и, глядя в твои восхищенные глаза, соврал, что это мои стихи, написанные специально для тебя! Мне было не сложно врать, я