Малдейкис виновато смотрит на Юргиту и отрывистым голосом говорит:
— Не умеем. Да, да, это правда. Поэтому и попадаем в плен к женщине. Мы мышки, играющие в когтях у кошки. Вот в чем наша трагедия.
— Трагедия не мужчин, а мышек,— вставляет Юргита.— С настоящим мужчиной женщина никогда не ведет себя, как кошка с мышкой.
Аполинарас Малдейкис готов согласиться, но ему интересно, каким, на взгляд женщины, должен быть настоящий мужчина.
— В этих делах вы разбираетесь не хуже меня, —отрезает Юргита и прислушивается: за дверьми колхозные музыканты начинают настраивать инструменты.— Как бы то ни было, для женщины важнее всего не то, что, создавая семью, предвкушают некоторые мужчины.
— Да у них только это на уме,— рубит сплеча Рута Бутгинене.
— Это уж точно,— вздыхает Бируте Стиртене. Аполинарас Малдейкис сдается, бессильно разводит
руками, пытается что-то сказать, но голос его тут же заглушают звуки музыки, мощным потоком хлынувшие в читальню.
...Юргита смотрит через плечо Малдейкиса на танцующие пары. Она ловит на себе его цепкий взгляд, чувствует его рука на ее талии. От его одежды несет табаком. Каждое его движение дышит страстью и надеждой, хоть он и сдерживает себя, пытаясь скрыть свои чувства. Танцующие пары то и дело толкают их друг к другу, и Юр-гите передается чужая дрожь, а Малдейкис, как бы испугавшись такой близости, слегка отстраняет партнершу и взглядом просит у нее прощения. Никогда не знавший поражений, Аполинарас готов зачислить в свой актив еще одну победу. Ну, ну, пусть немножко порадуется, если для него это главное, насмешливо думает Юргита, игриво опустив ресницы и предвкушая свое торжество: ему скоро придется разочароваться. Она